На что обиделся «Рубин»? Какое будущее у Сильянова? Почему Рифат остался без клуба? Кто затягивал переход Батракова в «Галатасарай»? Обсудили все самое интересное по игрокам Кузьмичёва в деталях.

— Трансферное окно закрылось. Каким оно было для вас лично и для ваших клиентов? Уже начали подготовку к зиме?

— В принципе, те задачи, которые стояли, мы смогли решить. Единственное – остался нерешённый вопрос по Рифату Жемалетдинову. Те варианты, которые были, Рифата не устроили. Больше ничего интересного на рынке не было. За лето мы сумели осуществить трансферы Батракова, Бабкина и Чернова. Продлили контракты Голубева, Миронова и ещё ряд молодых, но очень талантливых игроков.

— Есть сделки, которые вы не успели осуществить летом и отложили на зимнее окно?

— Есть определённые мысли о том, что можно было бы сделать. Но нужно понимать: если есть интерес к какому-то игроку, а он проведёт неудачный первый круг, интерес может исчезнуть. Может быть и наоборот: интереса не было, но после пары ярких матчей игроком заинтересуются клубы.

— Ваша главная сделка лета – переход Алексея Батракова в «Галатасарай». Это один из самых крупных трансферов российского игрока за последние годы. Расскажите, как всё происходило изнутри?

— С того момента, как мы переговорили с руководством «Галатасарая» и Алексей улетел, прошло чуть больше двух недель. Всё было профессионально, а возникающие вопросы оперативно урегулировали. Нам удавалось находить точки соприкосновения, чтобы решать вопросы быстро.

— Как долго шли переговоры? Для вас как агента коммуникация была лёгкой или сложной?

— Что касается турецкой стороны, всё было на самом высоком уровне. Но мы столкнулись с проблемой со стороны руководства «Локомотива».

— Расскажите подробнее.

— Когда клубы договорились между собой и начали заниматься оформлением трансфера, «Локомотив» решил пересмотреть условия. Это был неприятный и напряжённый момент для нас. Игроку пришлось пойти на определённые уступки, чтобы переход состоялся.

— Что произошло?

— «Локомотив» решил изменить условия договора в тот момент, когда клубы уже договорились.

— Вы общались с «Локомотивом» тогда? Пытались убедить, что нужно продать?

— На тот момент коммуникация шла только между клубами, но я был в курсе всех деталей. Клубы пришли к соглашению и начали оформлять документы для осуществления трансфера. После этого «Локомотив» изменил условия в свою пользу. Турки очень хотели этот трансфер и пытались договориться. Со стороны «Локомотива» это было некорректно. Игроку пришлось пойти на уступки, чтобы трансфер состоялся.

— Всё решение принимал Ротенберг?

— Да, генеральный директор Борис Борисович Ротенберг. Для меня его действия не стали неожиданными. Борис Борисович был против трансфера. Насколько я владею информацией, решение было принято высшим руководством.

— Но был реальный риск, что трансфер сорвётся в последний момент, или вы были уверены, что Олег Белозёров даст зелёный свет?

— Трансфер мог сорваться. Алексею снова пришлось пойти на определённые уступки

— Спортс сообщал, что для осуществления сделки «Галатасарай» нанял главу компании ProSports Management Германа Ткаченко. Как вам работалось вместе?

— С Германом мы дружим уже 30 лет. Мы познакомились, когда он стал президентом «Крыльев Советов». У нас с ним и раньше были совместные кейсы – просто об этом не афишировали.

— Многие эксперты в России говорят, что «Галатасарай» для Батракова – это трамплин. Вы тоже так считаете или уже видите его там надолго?

— Говорить про «Галатасарай» как про трамплин как‑то некорректно. Это большой и амбициозный клуб, который платит серьёзные деньги и за трансфер, и футболистам. Это точно не трамплин. Европейские клубы будут смотреть уже не на игрока из России, а на футболиста, который выступает в Лиге чемпионов. При хорошем предложении ему будет гораздо легче перейти, например, в Англию или Германию. В том числе проще будет оформить систему платежей.

— Как оцените его дебют в Лиге чемпионов? Не было страшно из‑за жёсткого фола игрока «Спортинга» на Алексее?

— Мы ожидали, что он сыграет ярче. Но для дебюта в Лиге чемпионов – зачёт.

— Что думаете о критике Алексея за гол «Спортинга» и эпизод с проигранным подбором?

— Это лишь один эпизод. Чтобы делать какие‑то выводы и приводить статистику по футболисту после перехода, нужно, чтобы он отыграл хотя бы 15 матчей. Пока сыграно слишком мало игр для полноценной оценки Батракова.

— Как Батраков обосновался в Стамбуле? Насколько клуб помогает ему в бытовом плане?

— Всё отлично. Алексей чувствует себя комфортно, партнёры его поддерживают. Клуб помогает во всём, а болельщики его полюбили.

— Как проходит период адаптации Лёши в Стамбуле? С какими сложностями (язык, быт, игровой стиль, конкуренция) он столкнулся?

— На сегодняшний день всё развивается вполне ожидаемо. С языковым барьером проблем не возникло: Батраков довольно хорошо говорит на английском – это важный фактор. В бытовом плане тоже всё в порядке. В профессиональном – клуб делает всё, чтобы он чувствовал себя комфортно и у него не возникало трудностей.

— Какой трансфер из всех, что вы проводили, дался сложнее всего с точки зрения переговоров и эмоций?

— В это трансферное окно самым непростым был переход Сергея Бабкина в «Локомотив» из «Крыльев Советов». Железнодорожники включились позже, а до этого у нас был вариант с «Рубином». Конечно, Бабкину хотелось вернуться в «Локомотив». Руководство «Рубина» посчитало, что я повёл себя по отношению к ним неправильно: мы долго вели переговоры, а потом ситуация изменилась. Я работаю исходя из желания футболиста, а он хотел именно в «Локо». Это был самый тяжёлый момент для меня этим летом – да и вообще в агентской работе. Такое бывает в футболе: в последний момент от перехода отказываются.

— Из «Локомотива» этим летом ушли многие основные футболисты. Не было желания забрать оттуда Сильянова, понимая, что у клуба могут возникнуть проблемы?

— Желание, конечно, было. Мы чётко понимали, что команда столкнётся с определёнными проблемами после ухода лидеров.

— Год назад вы говорили, что если бы «Спартак» отправил предложение по Сильянову, вы бы рассмотрели. За год был реальный интерес со стороны красно‑белых?

— Нет. Надо понимать: у Саши есть сумма отступных, и она очень высокая. «Локомотив» не будет торговаться. Клуб, который придёт за Сашей, должен заплатить сумму, прописанную в контракте. Команды посчитали, что для крайнего защитника, который может закрыть и позицию центрального защитника, он дороговат. В торге «Локомотив» не готов уступать.

— Если заплатят сумму отступных, «Локомотив» готов отпустить?

— Ситуация может меняться в любой момент. Саша – фланговый защитник, а «Локомотив» сейчас закрывает эти позиции непрофильными футболистами. Очевидно, клубу нужен игрок в защиту.

— Как вы относитесь к тому, что из «Локомотива» летом многие лидеры ушли? Какое будущее, на ваш взгляд, ждёт клуб?

— У клуба нет политики продавать лидеров. За исключением Алексея, «Локомотив» не сумел договориться ни с одним игроком. Очень долго шёл диалог о том, чтобы сохранить футболистов, но этого не произошло. Конечно, теперь клубу будет непросто – нужно время, чтобы всё наладить.

— Но этим летом в «Локомотив» пришёл другой ваш клиент – Георгий Джикия. Как он адаптируется и как вы оцениваете этот переход?

— Заслуга этого перехода на сто процентов принадлежит самому Георгию. Он – воспитанник клуба: прошёл путь до второй команды, но тогда первая команда не проявила к нему заинтересованности. Для Джикии главным приоритетом было вернуться в клуб, который дал ему футбольное образование. Он сумел самостоятельно договориться с «Локомотивом» – без нашего участия. Всё прошло очень быстро и спокойно. Георгий отказался в Турции от гораздо большего заработка ради возвращения в «Локомотив» и не был готов рассматривать другие варианты от клубов РПЛ.

— Никита Чернов подписал полноценный контракт с «Крыльями Советов» после окончания соглашения со «Спартаком». Продлить соглашение со «Спартаком» было реально, или клуб уже давно дал понять, что не заинтересован?

— Нет. Мы исходили из позиции «Спартака». Если бы клуб был заинтересован, мы бы рассмотрели такой вариант. Но «Спартак» приобрёл других игроков на эту позицию, и больше этот вариант не поднимал.

— Рассматривали ли другие варианты, кроме «Крыльев»? Были ли предложения от клубов выше в таблице?

— Да, были и другие варианты, кроме «Крыльев». Но самарцы были конкретнее остальных. Они предложили условия в тот момент, когда другие ещё выжидали.

— Как сам Никита оценивает этот шаг – возвращение в знакомый клуб на долгий срок?

— Если бы у него были сомнения, мы бы вели переговоры с другим клубом. Долгосрочный контракт – это серьёзный шаг.

— Трёхкратный обладатель Кубка России Рифат Жемалетдинов остался без клуба. Почему на него практически не было спроса летом: зарплатные ожидания, возраст или что-то ещё?

— Очевидно, серьёзных вариантов летом не было. Это связано с тем, что прошлый сезон сложился не самым удачным. Те варианты, что были, по тем или иным причинам Рифату не подошли.

— Рассматривали ли варианты в чемпионатах стран СНГ, в Первой лиге или снова в Турции? На каком этапе сейчас поиски?

— Первую лигу не рассматривали. Варианты из стран СНГ были, но они не устроили Рифата Жемалетдинова.

— Рифат – один из самых титулованных ваших клиентов. Насколько тяжело психологически игроку такого уровня оставаться без команды?

— Конечно, тяжело. 30 лет – самый расцвет сил для футболиста. Для него и для всех нас это тяжёлая и непростая ситуация.

— Летом была информация, что Даниил Худяков мог вернуться в Россию. Был ли такой вариант реально?

— Нельзя с уверенностью сказать, что это был реальный вариант. Несколько клубов прощупывали почву, но до конкретики дело не доходило.

— Вы готовы были рассмотреть возвращение в РПЛ?

— Любой игрок готов рассмотреть вариант, если поступает интересное предложение – и в спортивном, и в финансовом плане.

— После года в клубе Даниил, кажется, стал основным. Что изменилось в его игре и статусе?

— Он полностью адаптировался и приобрёл определённый опыт. Если бы не травма в прошлом году, из‑за которой он пропустил много матчей, прогресс шёл бы быстрее. Но профессиональный спорт неизбежно связан с травмами. Даня очень долго восстанавливался, и ему пришлось заново доказывать свою состоятельность.

— Худяков мощно провёл матч Лиги Европы против «Ренна»: насколько больше к нему теперь внимания со стороны европейских клубов?

— По одному матчу ни один серьёзный клуб не делает выводы. Все смотрят на дистанции.

— Как изменилась роль агента за последние 3−5 лет: больше бюрократии, больше влияния клубов, больше давления соцсетей и публичности?

— В агентстве я начал работать недавно, до этого работал в клубах. Сравнение сделать не смогу. Но по мере погружения вижу, что работа непростая и интересная. Иногда давление соцсетей играет роль в трансфере, причём существенную. Было бы идеально, чтобы сделки оставались в тени, пока всё не будет подписано. Бывает: о сделке договорились, но есть нюансы, а новость уже просочилась в прессу – и это негативно сказывается на переговорах. Пока сделка не завершена, освещать её не нужно.

— У вас были сделки, которые срывались?

— Чтобы сделка прямо сорвалась – нет. Было, что клуб выражал недовольство. Но утечка, как правило, происходит от самих клубов.

— Почему на российских футболистов сейчас почти нет спроса из Европы, хотя ФИФА разрешила дозаявлять игроков? Есть ли уже «запретные» страны, куда точно не возьмут россиянина – Чехия, Польша и так далее?

— Мы находимся в ситуации, когда спорт, к сожалению, очень тесно связан с политикой. В первую очередь это касается таких стран, как Англия и Германия. Даже при большом желании осуществить трансфер туда невозможно – в этих странах просто не пройдут платежи.

— Каким образом тогда случился трансфер Вильсона Изидора из «Зенита» в «Сандерленд»?

— Инструмент для платежей существует. Но прямой платёж осуществить невозможно – это определённый процесс, который занимает время. Европейские клубы очень внимательно следят за тем, чтобы не попасть под санкции при таких платежах.

— У самих футболистов осталось желание попробовать себя в Европе, или многие уже смирились с работой только в РПЛ и Турции?

— Когда российские клубы участвовали в еврокубках, а сборная России играла официальные матчи, шансы перехода в европейские чемпионаты были выше. Клубы, заинтересованные в приглашении наших ребят, могли анализировать уровень игроков в более конкурентных турнирах. Сейчас для перехода в европейскую лигу нужно очень ярко и главное, стабильно выделяться в национальном первенстве. Но желание точно есть, это новый вызов и возможность состояться в более сильном чемпионате.

— Потолок зарплат вообще возможен в российских реалиях, и нужен ли он? А если ввести его только для легионеров – это помогло бы?

— Можно проанализировать, как потолок зарплат работает в ФНЛ. Но, насколько я владею информацией, он довольно часто не соблюдается – клубы платят больше, просто меняется форма выплат и бонусов.

— Если в России введут потолок зарплат, «Зенит» будет нарушать лимит и найдёт способ платить больше?

— Думаю, что нельзя все клубы загонять в рамки потолка зарплат. Когда клуб хочет пригласить сильного игрока, при переговорах финансовая сторона имеет большое значение. Но если клуб может предложить только максимум по потолку зарплат… Клубы должны уметь зарабатывать деньги и конкурировать между собой, чтобы выигрывать борьбу за того или иного футболиста.

— Вы сами раньше работали в клубах. Не тянет ли вернуться на клубную работу, или агентская деятельность сейчас интереснее?

— Когда я закончил работу в «Спартаке», Вадим Шпинёв заболел и очень долго восстанавливался. Он тогда попросил меня помочь и подхватить это знамя. Сейчас Вадим полноценно возвращается к своей работе. Пока нет предложений от клубов, но я бы хотел вернуться в свою среду. Вадим способен полноценно работать – у него это хорошо получалось. Я оказал ему поддержку. Теперь можно сосредоточиться на собственной карьере и, возможно, пойти работать в клуб.

— Но вы останетесь со Шпинёвым, пока нет вариантов от клубов?

— Да, почему бы и нет? Это тоже очень интересная работа. Но клубная работа мне ближе и интереснее, если сравнивать.